Доктор медицинских наук, профессор Илья Слепцов — хирург, известный далеко за пределами Северной столицы, спасает людей и продлевает им жизнь. Однажды он решил, что пришла пора обзавестись дачей, чтобы отдыхать там с семьей после не самых легких трудовых будней.
А в итоге нашел дело, в которое вот уже 8 лет вкладывает душу, силы, собственные средства и всё свое свободное время. И по-другому уже не может, поскольку усадьба Киискиля, что в 15 минутах езды от Выборга, стала, по сути, второй жизнью не только для него самого, но и для всех его родных…
Когда появилась возможность, пообщаться с таким человеком лично, вариантов отказаться просто не было. Наша встреча состоялась непосредственно в усадьбе Киискиля… История ее возрождения уже сейчас поражает воображение. То ли еще будет… Убедитесь сами.
Родом из детства
— Илья, расскажите, что привело Вас к такому проекту и почему выбрали именно это место?
— Начну немного издалека. Я родился в Подмосковье, в Павловском Посаде, известном на весь мир своими платками. А когда мне исполнился год, наша семья переехала в Выборг, где прошло мое детство и юность. Более того, в Высоцке на берегу Финского залива в старом доме у нас была дача. В 17 лет после окончания гимназии я отправился в Питер, где поступил в институт. С тех пор там и живу уже со своей семьей. А мама осталась в Выборге, где к тому же у меня есть бизнес — медицинский центр. Поэтому я тесно связан с Выборгом. Естественно, когда задумался о собственной даче, то и искал подходящее место рядом с ним. Такое, чтобы находилось поближе к воде, потому что с детства вырос возле нее.
В общем, ездил по округе, осматривал окрестности, благо тогда еще оставалось свободное от работы время (улыбается).
Поиски однажды привели меня к воротам бывшего пионерского лагеря «Чайка», некогда принадлежавшего сначала Выборгскому судостроительному заводу, а позже Ленинградскому судостроительному объединению «Алмаз». На тот момент объект и вся его территория продавались.
Первая встреча
— Помните свое первое впечатление?
— Конечно. Увидел главный дом и сразу понял: две крайние колонны, причем расположенные на одной стороне, уже сломаны.
И если сломается еще и третья (а всего их было шесть), то велика вероятность, что весь портик упадет вперед. Тогда, возможно, развалится само здание, а крыша вскроется.
При таком сценарии буквально через несколько лет строение ушло бы в небытие.
— Грустная перспектива…
— Вот и я подумал так же. И мне стало жалко, что такое место пропадет. Вот тогда и возникла мысль, что надо попытаться его выкупить… Естественно, всей суммы, чтобы расплатиться сразу, у нас не было, поэтому приобретали объект в рассрочку, и даже смогли скинуть цену.
— Как удалось договориться?
— Мы убедили прежних владельцев, что хотим усадьбу восстановить, и не испортить то, что практически перестало существовать. Намерены довести проект до конца и получить достойный результат. Я объяснил: «Поймите: другие люди, которые к вам придут, скорее всего, снесут дом, чтобы снять с него исторический статус, расчистить территорию, распилить ее на участки и построить коттеджи. А я хочу сделать здесь музейно-культурный комплекс. И, поверьте, стыдно за него не будет. Скоро убедитесь, что некогда ваша собственность попала в хорошие руки». В итоге, мы нашли общий язык, бывшие владельцы согласились с моими аргументами и продали мне объект.
— Что получили в собственность, если не секрет?
— Когда мы только сюда пришли, здесь, на площади в 14 га, практически ничего не было, разве что бурелом да оставшиеся от домов (и то не везде) разрушенные фундаменты. Уцелели немногие. На одном из таких, в частности, стояла старая почта. Его мы восстановили, облицевали и уже потом собрали новое здание.
Место с историей
— Илья, Вы, наверняка, изучили историю места…
— Да, конечно. Как без этого?
— Что узнали?
— Несколько веков назад здесь появилась старинная финская усадьба Kiiskilä manor, известная с 1562 года. По крайней мере, именно тогда она впервые упоминается в летописях. Позже, в 1816 году, было построено главное здание.
До 1939-го это была финская территория. А перед войной хозяева усадьбу продали. Затем здесь располагался дом инвалидов гражданской войны, которая велась в Финляндии (аналогичная той, что была в Российской истории, только у финнов она закончилась иначе).
Во время Великой Отечественной здесь находился военный госпиталь: сначала финский, потом советский, и снова финский. Уже после войны здесь появился детский дом для сирот блокадного Ленинграда., а спустя годы открыли пионерский лагерь. Благодаря ему место и уцелело.
Насколько я знаю, практически все остальные усадебные комплексы Выборгского района в разное время были разрушены. На сегодняшний день, по моим сведениям, их осталось четыре: Парк Монрепо (в статусе федерального памятника), усадьба Селлгрена, которая сейчас находится в ведении Федеральной Службы Охраны, усадьба Каккола, выстроенная из кирпича (видимо, поэтому она и уцелела — просто ее оказалось тяжело разрушить), и наша Киискиля.
Илья Слепцов о планах на будущее
— Илья, поделитесь планами. Расскажите, что хотите сделать?
— Не скрою, проект задумали масштабный. Планируем создать музейно-образовательный комплекс. В его составе будет три музея, в том числе музей русского пивоварения, которое во многом связано с историей самой усадьбы.
Именно поэтому на входе в нее поставим памятник отцу русского пивоварения Абрахаму Фридриху Крону. Это человек, который, по преданию, в 16 лет пришел в Россию, и сначала стал помощником пекаря при дворе Екатерины II, а потом дослужился до пекаря. Спустя годы он создал настоящую промышленную империю, состоявшую из 15 (!) заводов, среди которых были те, что мы сейчас знаем, как завод имени Степана Разина, «Вена» и «Бавария». А еще написал первый русский учебник по пивоварению.
— Яркая личность.
— Мы его представили как шестнадцатилетнего мальчишку. В руке он держит 1 талер, который ему на дорогу дала мама, а за плечами несет маленькую котомку. В ней лишь две пары носков и две рубашки. И это все, что, по легенде, у него имелось с собой, когда он отправился в далекую Россию.
Со временем он будет встречать гостей нашей усадьбы. А пока ждет выхода в свет, поскольку постамент еще не сделан.
Плюс в цоколе и на первом этаже главного здания также разместится экспозиция, а на втором этаже — выставочный зал.
Появится на территории и еще один музей, корпус которого начнем возводить уже зимой следующего года. Что там будет? Мысли есть разные. Пока окончательно не решили. Однако знаю, что в музейном корпусе возведем террасы для чаепития. И всё это в любом случае должно постепенно заработать. Повторюсь: зимой начнем его строить, к весне уже должен стоять.
А еще в свое время в усадьбе был так называемый ледник. Узнав об этом, мы решили с умом использовать наследие и опыт предков.
— Каким образом?
— На месте ледника сделали погреб, в котором сейчас хранится пиво нашего производства. Кстати, в настоящий момент там находятся и бутылки русского имперского стаута, розлива 2023 года. Причем каждая бутылка выпущена под нашим собственным брендом. Он разработан дизайнером. На этикетку нанесен qr-код, по которому можно перейти на сайт усадьбы, где есть вся информация о проекте. То есть каждая бутылка нашего фирменного пива — это фактически рекламный продукт, который направляет к нам.
Плюс сейчас экспериментируем с выдержкой напитков в бочке. Также используем погреб для выдерживания вина. Правда пока оно экспериментальное и не из нашего винограда.
Но в любом случае все это и другую нашу продукцию, а также разнообразные памятные сувениры, можно уже сейчас приобрести в нашем магазине.
— А с корпоративным сегментом думали работать?
— Конечно. Поэтому, собственно, и хотим спроектировать и оснастить современный конференц-зал, рассчитанный на 200 мест, где можно будет проводить соответствующие мероприятия. Вообще, MICE-туризм — очень хорошая история. Ведь в одном месте собирается сразу много людей не для того, чтобы пуститься во все тяжкие на природе (улыбается), а учиться. Однако мы уже сейчас готовы принимать корпоративные мероприятия, позволяющие совместить отдых, обучение и модный сегодня тим-билдинг. А конференц-зал планируем открыть года через два.
Илья Слепцов о концепции проекта
— В чем суть Вашей идеи?
— Она в том, что Киискиля в результате должна стать не просто исключительно музейным комплексом, а чем-то большим. Ведь раньше такие усадьбы никогда не состояли только из одного главного дома. Они изначально создавались как «комплекс»: там жили владельцы и одновременно действовали различные «производства». Благо у каждой усадьбы традиционно имелись свои сельскохозяйственные земли, постройки для домашнего скота, для хранения обмолота и т.д. То есть, история была масштабной. При этом барский дом являлся центром усадьбы.
И у нас есть похожая идея, чтобы главное здание оставалось центральным в усадьбе, но при этом было не единственным. Потому что, если создавать проект, делая ставку исключительно на одно строение, то ничего не получится.
— Логично…
— Поэтому и хотим, чтобы было сразу несколько составляющих: ландшафтная (стремимся восстановить созданное природой), музейная, культурная (речь о пространстве для проведения разных, в том числе театрализованных мероприятий, а может быть даже и спектакли начнем ставить).
А еще думаем облагородить поле, которое вот уже второй год не можем полноценно использовать. Исключительно по финансовым причинам.
— Неужели и ему нашли применение?
— А как же! В центре постелем газон, и на этой площадке под открытым небом будут проходить различные мероприятия, в частности, фестивали и прочие «тематические» события. Уже рассчитали, что с одной стороны поля вполне можно поставить сцену, а остальное пространство отдать под «зрительный зал», например. Хочется придумать несколько традиционных мероприятий, чтобы все заранее знали, что их ждет при посещении усадьбы, и могли его планировать.
По краю «творческого поля» проложим дорожку. Летом для прогулок, а зимой — для катания на коньках (будем заливать каток). Не знаю, может быть, в этом году успеем, если подрядчики нормально отработают, и мы как-то с ними договоримся. Вот тогда осуществим задуманное. Посмотрим… А пока в доме, где в будущем запланирована выдача коньков, собираются группы. Здесь они обычно пережидают ливни.
Первые свершения
— Звучит красиво.
— Спасибо. Вообще мы начали реализацию задуманного в ноябре 2016-го. Так что занимаемся проектом вот уже полных восемь лет. Первый год практически ничего не строили, потому что шел процесс выкупа. Определенные противоаварийные работы вели, подводили электричество, прокачивали скважину…
Понятно, что за то время, пока здесь хозяйствуем, наверное, можно было сделать и больше. Но кое-что нам все-таки удалось.
— Расскажите подробнее, пожалуйста…
— По крайней мере, главный дом уже точно не рухнет. Кладку восстановили и фундамент укрепили. Само здание, по сути, перебрали, колонны полностью заменили (использовали сосну, которой больше 100 лет). Сейчас кроем крышу (стоит задача закончить с ней в ближайшем будущем), а в сентябре начнем обшивать здание специальными досками.
Это достаточно затратный в плане денег проект, но мы хотим сразу все подготовить и потом выкрасить строение в бледно-желтый цвет. Он, кстати, здорово выглядит на больших площадях.
Потом, уже в следующем сезоне, будем вставлять окна. Думали сделать это еще в нынешнем году, но пришлось перераспределять финансы в связи с выкупом соседней фермы.
— Что подвигло к такому шагу?
— Просто не смогли удержаться от покупки. Тем более, она находится в 500 метрах от нас (улыбается). Решили ее приобрести, потому что хотим сделать хозяйственную зону для всей усадьбы. Вот там и разобьем виноградники, туда же уедет пивоварня, обоснуется винодельня и всякие кондитерские производства.
В общем, усадьба Киискиля на месте. Она живет и служит ориентиром: теперь мы все остальные дома создаем, придерживаясь определенной архитектурной идеи.
Пожалуй, единственное исключение — часовня в русском стиле, которую сейчас достраиваем. Она, правда, как и поклонный крест, находится не на основной территории, а неподалеку в лесочке. Потому что внешне заметно отличается от основного комплекса.
Масштаб проекта
— Уже захватывает дух от размаха. Но, судя по всему, и это еще не все задумки… По крайней мере, если верить глазам.
— Абсолютно верно. Еще у нас есть мельница. Она правда пока без винта. К слову, это первая наша постройка, сооруженная по индивидуальному проекту. Чертили ее на ходу. На самом деле внутри нее находится старая советская водокачка 11-метровой высоты, а неподалеку, в небольшом домике, 110 метровая скважина. Именно оттуда и берем воду, распределяя ее по всему комплексу. Естественно, предварительно установили современную систему водоочистки.
Рядом стоит старый финский колодец, который мы тоже сохранили. А в нескольких шагах от него беседка, крытая дранкой (как это делалось в прежние времена). Ее мы опять же восстановили по старым фотографиям.
По соседству возвели еще одно строение с черными шпилем и крышей — источник черной розы. Сам павильон уже сделан, как и гранитные чаши. Остается только все смонтировать и запустить. Пока не получается. Просто не хватает рук. Параллельно выращиваем рассаду разных растений, которые потом займут соответствующее место на территории усадьбы.
А неподалеку соорудили будущую станцию железной дороги. Даже депо построили. Туда зимой станем загонять составы — паровоз и два вагона. Плюс уже сделано два трамвая, передвигающихся на электротяге — уменьшенная копия выборгских. Есть электровоз. Проложили 200 метров железнодорожного полотна, и даже установили две стрелки.
А чтобы гостям удобно было перемещаться по усадьбе перекинули мостки через канавы. Правда то, что сделали год назад, уже надо перекрашивать (улыбается).
Почти Ноев Ковчег
— Одним словом, у Вас весьма нестандартный подход к реализации проекта…
— Не без этого. Но все же стараемся не слишком далеко уходить от формата усадьбы в классическом его понимании. Придерживаемся традиций, потому у нас параллельно со всем остальным появилось свое приусадебное хозяйство.
— Честно говоря, не перестаете удивлять.
— На то и расчет! (улыбается). Мы уже завели трех коров шотландской длинношерстной породы хайленд. Они очень ласковые, добрые, любящие людей и… фотогеничные.
Есть крольчатник, который уже вовсю обживают его ушастые обитатели. Кроме того, построен теплый гусятник, где осенью и зимой живут 6 холмогорских гусей, которые летом дружной, веселой и шумной толпой свободно гуляют по усадьбе, развлекая посетителей.
Гусиные истории
— Каким образом?
— Надо сказать, что эти птицы очень добродушны и общительны. Настолько, что при первой же возможности клянчат у прохожих еду, хотя рацион у них и без того на зависть, и по графику. Если что, у нас и доказательства есть (улыбается).
Хотя сами они, по-видимому, так не считают. А как иначе объяснить, что упомянутые товарищи регулярно, причем с большим удовольствием объедают распустившиеся садовые растения и цветы… Но что делать? Им у нас всё можно.
При этом они абсолютно не агрессивны. Может поэтому и живут при соответствующем уходе до 18 лет. Мечтаю увидеть, какой вся честная компания станет в столь почтенном возрасте. А у них для этого есть все шансы и солидный, настоящий лидер (улыбается). Он, кстати, себя проявил еще совсем гусенком, когда, по сути, не оперившись, расставив в разные стороны то, что позже стало крыльями, бросился в буквальном смысле слова грудью защищать сородичей от грозной собаки (если мне не изменяет память, шпица).
Смело шагнул ей навстречу и устрашающе, как ему казалось, зашипел. Точнее попытался изо всех сил. Пока остальные будущие пернатые от ужаса забились в угол картонной коробки, наблюдая оттуда за происходящим. В тогда я понял: «Вот он, истинный вожак!» (в этот момент Илья, как истинный свидетель событий, в мельчайших деталях и красках воспроизвел всю сцену, честно и очень артистично, отыграл всю историю за каждого её персонажа — авт.).
Классическая ферма
— Вдохновляющая история.
— Думаю, вскоре их будет еще больше. Ведь, как я уже сказал, относительно мы недавно приобрели ферму. Там уже подготовили два поля. Одно — для овец. Ждем, когда их привезут из-за границы, которая пока закрыта.
Однако назвать все это полноценной фермой еще нельзя. Хотя проект именно такой у нас уже полностью разработан. И даже есть конструктив. Осталось только начать. Правда до реализации пока не доходят руки. Может быть через год приступим.
Нашли место для пасеки и уже вовсю собираем мёд, предлагая его нашим посетителям.
Плюс взяли территорию в аренду. У нее сельхоз назначение. Мы ее постепенно расчищаем, вспахиваем, и что-то потихонечку высаживаем: ту же черноплодную рябину, например. На очереди — ревень. А еще разбили виноградник.
— «Неклассический» выбор, прямо скажем. Интересно, чем он обусловлен?
— Мы секрета из этого не делаем. Основная задача высадить то, из чего можно произвести продукцию, которая может быть востребована туристами, посещающими нас. Упомянутый уже ревень — вообще растение «универсальное» для приусадебного хозяйства: варенье и начинка для домашних пирогов и даже оригинальное вино. Его, кстати, делают, в том числе в Эстонии. Соответственно, виноград и черноплодная рябина тоже идет на вино. Планируем посадить еще и смородину. Плюс в нынешнем году в усадьбе появилось 25 яблонь. И думаем расширяться дальше. А пока яблоки покупаем, производим из них сидр, сок и яблочно-апельсиновую пастилу…
— Апельсины?! В Карелии? Ладно коровы шотландской породы, гуси холмогорские. Допустим, одни дошли, другие долетели. Но цитрусовые … Это уж совсем против исторической правды.
— Как сказать. По преданию, именно здесь, в усадьбе, давным-давно произошла одна мистическая и одновременно романтическая история.
— Неужели снова про усадьбу?
— Да. У нас их действительно много (улыбается). Так вот один из отпрысков того самого Абрахама Корна, о котором я уже рассказывал, не стремился идти по стопам отца. Ну не лежала у парня душа к пивоварению. Бывает, что поделаешь. Видимо, по этой причине он при первой возможности ездил в Петербург, где однажды встретил юную Юлию Данненберг, влюбился в нее и предложил ей руку и сердце. Все бы хорошо, вот только девушке на тот момент было всего 14 лет… Естественно, разразился форменный скандал, а отец невесты в сердцах заявил, что отдаст дочь в жены только после того, как на соснах созреют … апельсины.
— Ну, то есть, никогда…
— Не тут-то было! Леопольд — так звали влюбленного юношу — оказался совсем не робкого десятка и, к тому же, очень изобретательным, даром что сын известного по тем временам предпринимателя. Он где-то нашел и купил апельсины, привязал их к сосне на берегу залива и позвал Юлию вместе с отцом в гости. Приглашение было принято. Но как же оба изумились, когда, пришвартовавшись, увидели на сосне не шишки, а цитрусовые из заморских стран. Понятно, что после такого, отец уже не мог препятствовать влюбленным и дал согласие на их союз. Свадьбу сыграли через три года. Более того, молодожены поселились именно в усадьбе Киискиля, которую им продал прежний владелец Фридрих Данненберг.
Магнит для туристов
— Готовая мелодрама … Но это всё история, пусть и очень красивая. А почему сегодня Вы пошли таким неочевидным в плане бизнеса путем? Неужели только ради того, чтобы поразить воображение гостей — нынешних и потенциальных?
— Понимаете, если мы хотим сделать музейный проект, он действительно должен удивлять. Например, людей уже по-настоящему впечатляет, что у нас есть железная дорога и трамваи. И через это удивление они получают импульс, которого достаточно для того, чтобы к нам приехать. Да и то пока это не всем удается.
— Из чего делаете подобные выводы?
— Объясню: по официальным отчетам прошлого года, Выборг посетило один миллион 600 тысяч туристов, в этом ожидается 1800000. У нас в усадьбе в прошлом году было 7 000 гостей, в этом ожидаем больше 10 000. Грубо говоря, мы получаем одну сто шестидесятую потока Выборга, что согласитесь, очень немного.
Получается, 15 км, которые нас отделяют, для петербуржца это не расстояние. Всего каких-то 15 минут на такси. Но для многих это является тормозом, чтобы приехать. Люди до нас не доезжают, хотя Выборг посещают очень активно. И для того, чтобы путешественники сделали шаг из Выборга в усадьбу, мы должны показать им нечто особенное. Другими словами, то, что они нигде не увидят и чему будут удивляться, а потом еще долго вспоминать.
Стратегия и тактика развития
— Убедительно звучит.
— Так вот, мы должны что-то привлекательное обязательно создать. Это необходимость. Поэтому, с одной стороны, все наши постройки появились, поскольку хочется сделать красиво (благо есть понимание, как воплотить идеи в жизнь). Это само по себе напоминает игру. А, с другой, в данном подходе есть некий здравый расчет: от того, насколько хорошо мы всё сделаем, будет зависеть, что люди напишут о нас, какие фотографии сделают и решат выложить. Проще говоря, какая будет медийная картина вокруг усадьбы, и какой импульс получат люди, чтобы сюда приехать.
— Выглядит, как настоящая стратегия.
— Именно. И наша задача сделать так, чтобы не заглянуть хотя бы на пару дней в усадьбу Киискиля (если уж добрался до Выборга), было бы, как минимум, странно. Если получится таким образом направить турпоток, у проекта появится коммерческая устойчивость.
Илья Слепцов о создании точек притяжения
— Помимо того, о чем Вы уже рассказали, что еще создано для посетителей?
— Уже сейчас мы проводим туры по усадьбе для сборных групп: два раза в день летом и один раз зимой, просто потому что темнеет рано. Причем люди сами покупают билеты через наш сайт и приезжают. Плюс есть экскурсии для организованных групп, которые привозят туристические фирмы. Возможны и индивидуальные визиты.
— Что входит в программу?
— Посещение главного здания усадьбы, осмотр новых строений, с возможностью покормить домашнюю живность, о которой я рассказывал.
— Ходят слухи, что у вас и еще и два настоящих яка живут…
— Это чистая правда и отдельная увлекательная, почти детективная история (улыбается).
— Не томите…
— Я как-то по работе ездил в командировку на Кавказ, где читал лекции по своей медицинской специализации. А накануне, один из благодарных пациентов, узнав о моих планах, и памятуя про нашу усадьбу, пообещал подарить двух яков. Я подумал, что он шутит, потому с легкостью согласился. Прилетел, прочитал лекции. А после этого радушные хозяева предложили отправиться в горы на экскурсию. Кто же откажется? Стартовали, как водится, утром. Вокруг такая красота, что аж дух захватывает! Постепенно забираемся все выше и выше. В какой-то момент обращаю внимание, что нас всю дорогу сопровождает фургон. Удивился, но спрашивать не стал. Мало ли, зачем он за нами катается. Может, здесь так принято. Ближе к вечеру спустились вниз. При расставании, в шутку поинтересовался, где мой подарок — те самые яки…
— И!?
— Оказалось, этих двух бедняг, еще, по сути, маленьких телят, стреножили и в таком виде, с утра возили за нами в том самом фургоне. Когда открыли борт машины, я увидел две пары больших испуганных глаз. Даже не представляю, какого страха они натерпелись за долгие часы. Наверняка, уже и с жизнью успели попрощаться. На этом их мучения завершились.
Дальше обоих развязали аккуратно перегрузили в другой комфортабельной фургон и отправили прямиком в усадьбу, куда они добрались уже без приключений. Правда ветеринарная служба прознала про наше неожиданная пополнение. Мы получили нагоняй за то, что не оформили должным образом новых жильцов. Пришлось извиняться и в срочном порядке исправлять оплошность. Как известно, незнание закона не освобождает от ответственности.
— Как чувствуют яки сейчас?
— Поверьте, у них шикарные условия. И вообще в усадьбе вся живность исключительно для дружбы. Спросите у Жоффре, он подтвердит…
— А это кто?
— Один из семи гусей, наравне с посетителями, гуляющих по территории.
— Интересно, как зовут остальных?
— Они пока безымянные, в отличие от Жоффре, который у нас особенный. Во-первых, у него единственного от природы есть красивое коричневое пятно на голове, что позволяет ему выделиться среди остальных, и своя, особенная история: однажды он сломал лапу и потому хромал. Мы это заметили, повезли его в ветеринарную клинику, прошли курс назначенного там лечения. Теперь всё в порядке. На память осталось только необычное имя — Жоффре —, которое ему дал мой дядя, Александр Михайлович (возможно, в честь литературного героя известных романов про Анжелику —Жоффрея Де Пейрака. Он несмотря на своё физическое несовершенство, покорил сердце молодой красавицы-жены — авт.).
— Илья, сколько у вас интересных историй происходит в усадьбе. Для того, чтобы их все хотя бы просто послушать, одного дня точно не хватит…
— В том числе и по этой причине сразу стали думать, как с комфортом разместить гостей и дать возможность задержаться у нас подольше. В итоге, на территории усадьбы сначала появился глэмпинг.
Глэмпинг как часть проекта
— Вы точно в тренде. Расскажите о нем подробнее.
— Глэмпинг запустили весной 2018 года. А до него, в этой части усадьбы ничего не было. Один только бурелом. Благодаря глэмпингу даже траву посеяли, растили и постригали по науке. Сейчас в нем 5 домиков. В каждом из них двуспальная кровать, отдельная кухонька, оснащенная всем необходимым: плита индукционная, мультиварка, чайник, тостер. Естественно, есть туалет, душ, установлена система вентиляции.
Учли и климатические особенности нашего региона — установили подогреваемые полы, поэтому домики принимают гостей и зимой. Причем, даже когда на улице -30С, внутри чувствуешь себя комфортно.
Кроме того, у каждого домика отдельная терраса и индивидуальное пространство. А еще у высадили девичий виноград, который со временем оплетет перголу перед входом и получится красивая зеленая шапка. Создали и общую зону с костровыми.
Плюс на территории глэмпинга возвели настоящую русскую баню, при оснащении которой учли современные тенденции и пожелания гостей.
— Верно ли, что реализуя проект, Вы во многом ориентируетесь на собственные представления о комфортном отдыхе?
— Да, именно так. К слову, если взять наш глэмпинг, то гости очень часто говорят, что в нем есть всё, что нужно. Продумана и учтена каждая мелочь, даже держатели для телефона установили у изголовья кроватей. Мы такими отзывами гордимся.
— Илья, всё здорово, а как же соседство с масштабной стройкой? Неужели она не мешает постояльцам?
— Глэмпинг находится на отшибе относительно всей усадьбы, уединенно. Потому люди могут полноценно отдохнуть в тишине.
Коттеджи, отель и ближайшее будущее
— Но ведь пяти домиков явно мало. Особенно, если помнить, на какой турпоток Вы в перспективе рассчитываете…
— Понимаю. Потому сейчас заканчиваем строительство гостиницы на 8 номеров (уже идет внутренняя и внешняя отделка здания), плюс будет два отдельных дома под сдачу. Они тоже находятся на этапе запуска. А следующим шагом станет классический отель на 22 номера (который также будет частью всего историко-культурного комплекса). Хотим осилить постройку одного большого здания, способного сразу дать толчок всему проекту.
На мой взгляд, нужно, чтобы был какой-то объект, который позволит резко увеличить доходность. Если мы его получим, то в сочетании с пятью домиками глэмпинга, двумя домами под сдачу и 8 номерами в мини-гостинице, получим достаточно неплохой «объем», для того, чтобы проект не был убыточным, и даже мог частично реинвестировать средства в свое собственное развитие. Скажу честно: у меня сейчас нет задачи получать какой-то доход. Куда важнее сделать так, чтобы проект работал и мог «вкладывать» деньги в себя.
Но для того, чтобы претворить все эти планы, в том числе и отельные, в жизнь, нужны постоянные инвестиции.
Вот почему, с одной стороны, у нас идет стройка, а, с другой, усадьба Киискиля — уже действующий проект.
Когда к нам приходят экскурсии, показываем людям то, что делаем.
Сейчас по объективным причинам не можем продемонстрировать финальную красоту.
Ведь на территории пока и техника стоит, и стройматериалы складируются.
Да, это портит общий вид. Но люди же должны видеть, как создается проект. Он же не строится за один день.
— Это как раз очевидно.
— Через какое-то время, возможно, через несколько лет, здесь все будет потрясающе. А сегодня люди видят путь, который мы проходим. Возможно, он во многом некрасивый. Но ведь именно так и реализуются планы.
И штука в том, что мы — люди с ограниченным так или иначе бюджетом —ввязались в проект, который, естественно, больше нас. Понятно, что мы взяли избыточный вес для рывка, но все равно потихонечку его тянем. Более того, думаю, так же может делать любой человек, по крайней мере, он может понимать, что так можно. И знаю, что некоторые гости побывав у нас в усадьбе, вдохновляются увиденным, и делают по мере сил и возможностей аналогичные шаги, пусть и не в таком масштабе.
Илья Слепцов о жизни внутри жизни
— При этом с понедельника по пятницу Вы работаете в Петербурге …
— Да, оперирую и консультирую. Причем далеко не в каждые выходные удается вырваться в усадьбу. Ведь у меня случаются и командировки, и лекции. Однако в любой свободный день приезжаю сюда. Здесь нужно следить за всем, постоянно приглядывать, контролировать, чтобы все работало…
— Честно говоря, не слишком напоминает дачу в традиционном понимании…
— Да, как говорят мои знакомые: «Доктор построил себе дачу и продает билеты на ее посещение» (улыбается). Но дачей наш проект можно назвать разве что условно. Ведь на дачах принято отдыхать, а не работать. Вот недавно, например, был у одного человека в гостях. Заглянул буквально на час и поймал себя на мысли: «Как же хорошо! Тишина, покой и ничего не нужно делать …» (улыбается).
Интерес, драйв и «экономика»
— Илья, скажите, какой должна быть голова, и что должно быть в душе, чтобы столько придумать и воплотить?
— В первую очередь важно чувствовать интерес. А вообще понимаете, какая история: для того, чтобы этот проект стал успешен, он должен чем-то удивлять людей. Поймите, просто построить турбазу под Выборгом мне изначально не хотелось. Конечно, можно реализовать такой объект, поставив типовые домики, и сдавать или продавать их. И думаю такой «концепт» будет более-менее коммерчески успешен практически сразу. Но это не цепляет.
— Вы уже почти 8 лет активно занимаетесь усадьбой Киискиля. Предварительно просчитывали, сколько времени займет реализация задуманного в полной мере?
— Знаете, все мои какие-то первоначальные расчеты оказались неправильными. В том плане, что я просто не представлял себе масштабов бедствия (улыбается) и не понимал, как всё это будет строиться. Ведь реализация подобной идеи, да, и, наверное, любой другой, зависит не только и не столько от финансов, сколько (причем даже в большей степени) от людей. А с ними сейчас вот прямо серьезная проблема! Пожалуй, это главное, о чем сегодня все говорят.
К тому же наши «аппетиты» растут уже в процессе реализации проекта, как следствие, увеличиваются и объемы работы. Однако мы понимаем, что именно хотим построить. Потому сознательно не считаем в данный момент финансовую составляющую.
— Почему?
— Скажу честно: если считать «экономику», то, в целом, она против проекта. Иными словами, если сейчас просто взять и просчитать весь бизнес-план, то станет ясно, что нужно остановиться. По крайней мере, если на проект смотреть исключительно с коммерческой точки зрения. Только вот он не в чистом виде коммерческий. Хотя обязательно должен быть финансово устойчивым. Иначе просто погибнет…
Бабочки в небе и реалии жизни
— Суровая действительность…
— Поймите, нельзя думать о каких-то бабочках в небе. Это всё глупости. Должна быть строгая финансовая оценка внутри всего. Я понимаю, что проект может быть устойчивым. Если хотите, я это чувствую математически. Даже, не высчитывая до конца, но понимая, какие примерно деньги нужны на поддержание усадьбы. Действительно осознаю, что поддерживать мы ее сможем. Даже если сейчас остановиться в стройке и просто поддерживать текущее состояние комплекса. Мы это и правда сможем.
— Что мешает так поступить?
— Мы хотим закончить ряд объектов, которые ВАЖНО завершить. Поэтому нам нужно инвестировать, что мы и делаем, вкладывая в основном свои деньги. Да, где-то привлекаем гранты. Но эти средства идут не на стройку. Они ведь не выдаются на реставрационные работы, а направляются на приобретение туристического инвентаря, на строительство того же глэмпинга. Кстати, мы грант уже получили. Наполовину объект финансируем сами, остальное инвестирует государство.
Сроки реализации и Гауди
— С финансами понятно. А сроки реализации всего проекта в целом просчитывали?
— Знаете, когда нас спрашивают, сколько времени мы заложили на реализацию задуманного, всегда вспоминаю известного испанского архитектора Антонио Гауди.
Когда-то ему тоже задавали аналогичный вопрос только применительно к его знаменитому сегодня на весь мир Храму Святого Семейства (emple Expiatori de la Sagrada Família). Так вот он всякий раз отвечал любопытствующим: «Мой заказчик никуда не торопится». Великий зодчий тем самым намекал на Всевышнего.
— Тонко.
— Я себя не сравниваю с Гауди. Но одно неоспоримо: мы здесь, на Земле, такие же гости, как и все остальные. Хотя и являемся всей историей этого объекта, усадьбы Киискиля. И поверьте: таких, как мы, уже были сотни, и после еще будут. Но наша задача, ту свою часть, которую можем воплотить, сделать хорошо, чтобы после нас что-то осталось.
Скажу вам как врач: люди невечные и очень невечные, и поэтому весьма быстро они заканчиваются. Плоть вообще тленна. Впрочем, так же, как и всё остальное — будь оно деревянное или даже каменное. Разница лишь в том, что процесс исчезновения происходит медленнее. Так что наш проект — это своего рода возможность «расшириться» в будущее…
Семейный проект vs соинвесторы
— Илья, Вы уже договорились с самим собой, что пока не завершите задуманное, не успокоитесь?…
— Я просто стараюсь не останавливаться. Знаете, почему? Боюсь, что если «замру», то снова уже не начну. А сейчас мы привыкли тянуть лямку. Но если, соответственно, мы как-то дело притормозим, не уверен, что захочу опять всем этим заниматься.
— Сурово.
— Не скрою, жизнь нашей семьи сильно изменилась, и не сказать, чтобы в лучшую сторону. Как минимум, восстановление усадьбы отразилось на финансовом благополучии. Повторюсь: этот проект больше нас, в этом и проблема. Но мы принципиально не хотим привлекать никаких других инвесторов и соучредителей. Все делаем в рамках семейного проекта.
— Почему?
— Честно? Я не готов ни с кем договариваться о своих планах, о том, что собираюсь делать. Хочу договариваться только сам с собой. Да, мы вопрос окупаемости понимаем упрощенно. Но сейчас это только наш вопрос. А если у меня будет какой-нибудь соинвестор или соучредитель, то сразу же появится перед ним ответственность, как минимум, финансовая, и я должен буду ее нести, выполнять обязательства.
Да, понимаю, что наличие партнера может влиять на те или иные решения. Не исключено, даже в лучшую сторону, стимулируя нас к более активным действиям. Однако, оно может дать и противоположный эффект.
— Логично.
— Понимаете, просто не хочется от таких моментов зависеть, и брать на себя обязательства, если можно этого не делать. Нет сомнений, что усадьбу надо восстанавливать. И пока это происходит в спокойном ритме.
Существует несколько ключевых факторов: наши силы (данный ресурс конечен), финансы (на это мы в состоянии влиять, но в каких-то своих рамках) и время, которое, понятно, мы купить не можем. Да, где-то способны ускориться, где-то нет. А где-то просто не должны, потому что иначе можно наворотить ошибок.
С другой стороны, можно делать все чуть медленнее, но всё-таки делать. В том режиме, какой в состоянии осилить. На мой взгляд, главное постоянно сохранять поступательное движение. Если это удастся, то рано или поздно мы куда-то придем. Считаю, что для реализация проекта основная инвестиция — именно время. Однако ясно, что без сил и финансов тоже ничего не сделаешь.
Илья Слепцов о человеческом факторе
— Что мешает реализовать задуманное быстрее?
— Вообще очень подводят люди, понимаете? Вроде договариваешься, платишь нормальную, даже высокую зарплату, ждешь от них адекватной реакции и эффективной работы, а потом выясняется, что два дня они у тебя, а пять на других объектах. И ты получаешь за достаточно высокую цену медленное выполнение задачи. И это срывает все остальные сроки. А проблема в том, что в нашем регионе очень короткий строительный сезон: фактически работать возможно с мая и по конец октября, если всё нормально с погодой. Вот и получается, что мы очень сильно зависим от того, насколько эффективно подрядчики трудятся на земле. Поэтому стараемся в теплое время делать все нулевые циклы.
Илья Слепцов о себе
— Без какого качества характера Вас нереально представить?
— Наверное, без фантазии и воображения (улыбается).
— У Вас голова, когда-нибудь отдыхает ?
— Вообще никогда! С головой у меня плохо, потому что в ней параллельно всегда идет несколько процессов. Даже сейчас, во время разговора, одновременно думаю о кровельщиках, попутно веду расчеты, планирую беседу с архитектором из Москвы Валентиной Кокоревой, которая как раз сегодня в усадьбе.
Она нам все рисует: новые здания, декор. К слову, это человек, который, как я считаю, вообще должен войти в историю, потому что ее архитектура очень хорошая, настоящая. Надеюсь, что работы Валентины будут когда-нибудь изучать. Помню, как-то мы с ней вместе посещали Финляндию, смотрели, как там выглядит местная, провинциальная архитектура конца XIX- начала ХХ века. И сейчас Валентина проектирует все новые объекты Киискиля, ориентируясь на усадебный стиль тех времен. И мне кажется, у нее очень хорошо получается.
Хранители времени
— Не отпускает мысль: насколько же нужно любить свое детство и юность, чтобы так погрузиться в проект… Ладно бы, Вы ничем больше не занимались и вкладывали в идею деньги, полученные по наследству.
— Честно признаться, никогда не задумывался об этом. Просто хотим из усадьбы сделать точку притяжения для туристов и показать ее людям во всей красе. А чтобы они видели, какой путь мы прошли, фиксируем происходящее на фото по принципу «было-стало». Чуть позже разместим широкоформатные снимки на специальные стенды, которые уже установили. Саму конструкцию я в свое время подсмотрел в Японии. А Валентина выполнила их в скандинавском стиле.
— А из советского прошлого что-то осталось?
— Конечно! Например, есть беседка, сохранившаяся со времен пионерского лагеря.
А наша основная терраса — это не что иное, как бывший навес для хранения пиломатериалов.
Год назад мы решили трансформировать его в террасу, где можем принимать туристические группы, проводить корпоративы, общаться с людьми. А так используем ее для дегустации пива. Зимой строение затягивается специальной термотканью. Терраса вмещает до 150 человек одновременно.
А еще на территории стоит четырехметровая, выпиленная из фанеры фигура Гулливера. Она тут со времен пионерского времени. Демонтировать и выбрасывать ее не хотим. В планах — реставрация.
Параллельная реальность
— Илья, сейчас у Вас многое сделано, но стройка продолжается, и идет параллельно сразу в нескольких местах усадьбы. Это вынужденная мера?
— Отчасти, да. Дело в том, что каждый объект создается ни одним, а несколькими людьми. Валентина Кокорева разрабатывает архитектурный проект, того, что мы задумали. Обсуждаем «объемы». Она воплощает в жизнь мое видение проекта. На это уходит время, которое четко рассчитать невозможно. Что-то рождается сразу, к чему-то необходимо возвращаться и доводить до желаемого уровня, пусть и немного. Благо все делается точно.
Потом к работе приступает конструктор. Бывает он справляется быстро, а случается срок исполнения затягивается. Потом строится фундамент и каркасная часть…
Если бы мы все делали пошагово: сначала сдавали «под ключ» одно строение, и только потом приступали к другому, то нам приходилось бы постоянно распускать бригады, поскольку неизбежно возникали бы перерывы в работе. А мы должны тем, кто с нами сотрудничает, обеспечить постоянную загрузку и зарплату. Вот почему всё происходит «синхронно»: архитектор проектирует дом, который будет третьим в очереди по времени его возведения. А параллельно на разных участках усадьбы ведутся работы на объектах, каждый из которых находится на своем этапе реализации. И все это требует времени и денег.
Но в любом случае люди загружены на полгода вперед минимум. И никто не будет простаивать. Люди постоянно передвигаются по усадьбе, туда где требуется их участие здесь и сейчас. Они не должны сидеть без дела и ждать. Потому что, если потерять этих специалистов, возникнет серьезная проблема, поскольку новых найти непросто.
Более того, мало их отыскать. Каждого еще нужно ввести в курс дела. Людям необходимо вникнуть в суть и осознать наши требования, а мы должны понять, что приглашенные мастера способны это сделать. А то ведь бывает и так, что поработав 2-3 недели, люди уходят, ссылаясь на усталость. Поэтому и приходится вести одновременно несколько объектов. Ведь в создании каждого участвует множество человек. Например, в гостинице работают те, кто инсталлирует систему вентиляции. А пока они не закончат, мы не можем приступить к внутренней отделке. А до них должны были свою часть задачи выполнить водопроводчики.
Илья Слепцов о «штатной» ситуации
— Сколько людей в идеале получат работу, когда комплекс заработает в полной мере?
— Сейчас уже в усадьбе постоянно занято около 20 человек. Понятно, что на данный момент основной является строительная группа. Два сотрудника обслуживают глэмпинг. Три гида водят экскурсии на регулярной основе плюс дополнительно вызываем гидов по необходимости,. Плюс в усадьбе две уборщицы, пятеро подсобных рабочих, садовник, виноградарь, агронома нашли. А если проект будет дальше развиваться, то персонала понадобится больше. Потребуются повара, официанты, больше персонала для гостиничного направления.
Общая «картина» усадьбы
— Но у Вас ведь есть уже общее картина, представляете, как усадьба будет выглядеть в финале?
— Конечно! Я это вижу.
— Иными словами, Вам приходится одновременно помнить и знать всё до мелочей?
— Абсолютно верно. Хотя это и не очень хорошо. Да, у нас есть специалист, который координирует работу бригад на земле, но на данный момент нет того, кто руководит отделочными работами.
Один человек был, но он ушел на СВО, а на замену ему еще никого не нашли. Потому что не со всеми сходимся. В общем, пока нет координатора по строительно-отделочной части, а он нам нужен. Честно говоря, вопрос подбора людей, как я уже говорил, — тяжелая задача. А работы непочатый край.
— Например…
— В прибрежной зоне у озера прокладываем дорожки, построили два эллинга, подготовили причальную зону, где люди смогут ждать своего катера. Отдельно построили павильон для деревянного катера, которому 99 лет. Понятно, что он уже не в том состоянии, чтобы ходить по воде, в силу возраста. По той же причине его реставрация возможна, но она потребует просто гигантских вложений без запрограммированного результата. Проще говоря, по сути, он является памятником.
А пока что в этой части усадьбы проведены подготовительные работы, размечены дорожки, а вскоре выйдет бригада, которая начнет все превращать в красоту. Так, например, здесь установим киоск в виде маяка, комфортный туалет.
Илья Слепцов о генах, школе и людях
— Откуда у Вас такой подход ко всему? Так воспитали родители?
— Не знаю. Наверное, что-то заложили учителя в гимназии, где у нас, например, два года преподавали формальную логику. Учили системно решать вопросы. Считаю, это очень полезный предмет, который действительно помогает думать обо всем сразу. Кстати, вел его неординарный преподаватель. Да и дедушка у меня был очень системным человеком. К тому же он с детства меня учил, как что строить, ремонтировать. Похоже, спустя много лет пригодилась та наука (улыбается).
Понятно, что я тоже допускаю ошибки. Наверное, что-то можно было и отложить, сделать чуть позже. Бывает, увлечешься и в итоге одно направление развивается быстрее, чем другое, которое немного отстает.
Но все равно главная проблема — люди. Их важно найти. И сам процесс поиска очень интересен. Правда бывают и грустные истории, когда, вроде, нашел того, кого нужно, а в итоге не сошлись. Приходится начинать заново. То есть, терять время и силы. А ненайденный человек — это несделанная работа.
Поэтому, конечно, мы двигаем проект вперед, но хочется, чтобы всё происходило быстрее, что получается не всегда.
— Илья, скажите честно: хоть раз за 8 лет у Вас опускались руки?
— Был период, когда даже моя жена не верила в то, что все получится. А пару лет назад я вдруг сам совсем пал духом. Как раз в тот момент Анна (супруга — авт.) сказала: «Ты что, нельзя сдаваться! Уже даже я поверила».
Вожделенная дача и отдых
— А где живете вы, когда сюда приезжаете?
— Два года назад мы, наконец, достроили свой дом, ту самую «дачу» (улыбается).
— То есть, всё-таки получили то, к чему первоначально стремились…
— Да. А до этого оставались и в палатке, и в маленьком домике, рассчитанном на двух человек…
— Как отдыхаете?
— Для меня смена деятельности и есть отдых от основной работы. Но на самом деле скоро планирую снова поехать в Японию, недели на две. Из зарубежных стран, в которых удалось побывать, именно она находит наибольший отклик в душе. Это какая-то особая история.
Илья Слепцов о Японии и японцах
— А что именно в ней притягивает?
— Отношение к мелочам, к ландшафту, к зданиям, к людям. Оно очень сдержанное, деликатное, с достоинством. Причем как к себе, так и к окружающим. Не знаю, насколько японцы спокойны внутри. Но там, если человек проявляет какое-то раздражение или недовольство, то его жалеют. И вообще для японца самое плохое, что может быть — это потерять лицо. Хуже только совершить поступок, из-за которого другой потерял лицо. Потому японцы всегда стараются сделать так, ничего подобного ни с кем не произошло.
— Любопытное наблюдение…
— Отдельно стоит сказать об отношении в упомянутой стране к ландшафту. Не секрет, что японцы — потрясающие мастера, в том, что касается работы с камнем, мхом, деревьями, небольшими посадками, кустарниками. Причем всё это аккуратно вписывается в существующую, созданную природой картинку.
Есть еще одна очень важная вещь: они считают, что в увядании тоже присутствует своя красота. Поэтому любят, чтобы всё было неновое.
И для них вещь с историей, следами времени, дороже, нежели новая. Ведь любая трещина означает, что у вещи есть своя судьба и она прожила определенную жизнь. И разбитая, но склеенная чашка, ценнее, чем только что выпущенная на заводе. Такой подход, безусловно, откликается и мне близок.
Бережное отношение к миру
— Уже нашли ему применение в своем проекте?
— Да. По сути, то же самое мы делаем и здесь, в усадьбе Киискиля. Например, набережная вся построена из старинных блоков, которые мы отовсюду по одной штуке насобирали, и теперь вернули к жизни. Они снова «живут», приносят пользу. А там, где они были прежде, уже всё разрушено и ничего нет.
В итоге, получим набережную со своей душой. Да, она будет неровная. Можно было бы построить ее из современных блоков. Тогда она выглядела бы иначе. Однако такая, как у нас, представляется мне более правильной, с точки зрения отношения к окружающему миру.
— Ваша позиция вдохновляет.
— Не скрою, хочется сделать нечто подобное тому, что видел в Японии, здесь, в усадьбе Киискиля. На мой взгляд, по отношению к ландшафту и природе финны ментально очень близки к жителям страны Восходящего Солнца. То же можно сказать об их отношении к мелочам, к природе, о стремлении сохранять среду обитания. Вот что ценно.
Плюс поражает тщательность изготовления всего, а также то, как к этому подходят японцы. А главное у них есть понимание, что торопиться не надо: лучше сделать что-то одно хорошо, тщательно, доведя все до идеала, чем наворотить сразу много, но плохо и второпях.
Однако признаюсь: путешествую в Японию не столько и не только для того, чтобы отдыхать. Я там ежедневно учусь. И из каждой поездки привожу сотни фотографий, подсматриваю множество мелочей, думая, как нечто подобное можно сделать у нас. Конечно, далеко не все находит применение. Но что-то реализуем, как, например, уже упомянутые информационные стенды, пусть и выполненные в скандинавском стиле.
Трудности «перевода»
— А есть то, что Вас огорчает?
— Знаете, мне бывает тоскливо от того, что далеко не всегда и не все увиденное мной возможно воплотить в жизнь у нас.
— Почему?
— Просто потому, что мало людей, которые способны сделать это здесь, в нашей стране. Тем более, если они сами ничего подобного не видели собственными глазами. А объяснить исключительно на словах и жестах, что хочешь получить в результате, бывает нереально при всем желании.
В то же время, я понимаю: сейчас мы как раз находимся в ситуации «тут-там». Честно говоря, стройка меня убивает, потому что уже вижу и знаю, как всё в итоге будет выглядеть. Но оно пока никак не проявится. Я толкаю проект вперед, как могу. Где удается-то двигаться быстро, а где-то наоборот медленно.
— В чем причина?
— Опять-таки очень многое упирается в людей. А я не могу постоянно сам находиться в усадьбе и делать все своими руками. Просто потому, что должен работать. А когда приходится действовать через кого-то, получается сложная история. Ведь надо сначала объяснить, причем так, чтобы действительно поняли и сделали, как надо. А сделать предстоит еще немало.
Илья Слепцов о философии жизни
— Илья, в чем видите свое предназначение в данный момент?
— Так сразу и не ответишь. Ведь никто не знает, зачем существуют люди. У меня есть работа врача. И там, понятно, важно делать всё возможное, чтобы вылечить, как можно больше людей. А для этого нужно воплощать идеи, создавать инновационные технологии, чтобы результат был лучше. И об этом я думаю. Причем много. Ведь моя основная работа — медицина. Мы проводим операции, создаем новые методики, которые работают. Нашими знаниями начинают пользоваться другие коллеги. И это хорошо.
— А в Вашей другой жизни?
— В усадьбе моя главная задача — борьба с энтропией. Понимаете, в любом случае есть сила, которая всё пытается превратить в серую массу. Говорю про первобытный хаос, разрушающий галактики, про броуновское движение молекул. Оно стремится разорвать любой материал и превратить его в однородную массу, имеющую нейтральную среднюю энергию. Таков закон жизни.
— Звучит убедительно.
— Именно энтропия разрушает деревья, камни, всё кругом. И рано или поздно преуспеет в этом. А смысл жизни, вне зависимости от ее формы, в том, чтобы с разрушением бороться, даже понимая, что существование конечно.
Считаю, что жизнь — процесс непрерывного создания все более сложных систем. И усложнение есть путь жизни.
Иной смысл бизнеса
— Иными словами, это то, чем Вы занимаетесь в усадьбе?
— Верно. Мы усложняем ландшафт, сажаем растения, расширяем поголовье животных, делая его разнообразным. Усложняем историю самого места. Притом ищем материалы в архивах, чтобы рассказать людям о том, что здесь было раньше. Безусловно, что-то привносим и от себя, например, тот же виноградник разбили. И всё это — путь жизни. Человек не знает, сколько он им пройдет.
В любом случае, наше бытие — сказка с несчастливым финалом. Но в том-то и сила живых существ, что они должны, понимая, что рано или поздно всё закончится, стремиться сделать мир сложнее, поскольку это процесс, созвучный процессу жизни. Такова моя точка зрения в глобальном, философском смысле. И каждая вещь в усадьбе, каждое ее строение помогает сделать жизнь сложнее.
Взять, например, кольца, которые мы забили на причале для лодок. Такие же люди находят на островах, считая, что это сделали финны. На самом деле их установили мы, а сковал кузнец по нашему заказу. И я уверен, они здесь простоят еще 100 лет, если не больше. И это приятно, потому что кольца являются признаком жизни.
Илья Слепцов о своей сути
— Выходит, Вы — созидатель?
— Как и любое живое существо. Потому что даже воспроизведение себе подобных — тоже процесс созидания. Даже понимая, что всё конечно, люди продолжают жить.
Взять хотя бы место, где находится наша усадьба. Оно прошло через тяжелую, кровопролитную войну. Свидетельством тому — множество осколков от снарядов, которые мы находили на территории, и неразорвавшийся фугас, который выкопали в 30 метрах от главного здания.
Но все же Киискиля выстояла, потом пережила безвременье, когда все гнило и приходило в упадок. А сейчас происходит процесс возврата к жизни, возрождение. Потом, возможно, наступит следующая итерация — упадок. Надеюсь, мы ее не увидим. По крайней мере, очень бы не хотелось. Но в любом случае это нормальное течение жизни. Просто хочется, чтобы все вокруг еще и красиво было. Есть желание, чтобы построенные здания вписывались в окружающий мир и создавали свою красоту, чтобы все новое открывало место по-своему.
Кстати, именно поэтому, еще на стадии, когда дом спроектирован, устанавливаем на его месте «шалаш» из досок, ходим и смотрим на него с разных ракурсов. Цель — понять, как он воспринимается со стороны. А параллельно думаем, не стоит ли что-то передвинуть.
— Неужели переносите?!
— Если нужно, то да. Например, когда строили один из домов, не срубили ни единого дерева. Просто поставили перед собой цель вписать его именно так, чтобы ничего не пострадало. В итоге, даже старая ива, которая там росла, осталась. Некоторые деревья, конечно, приходится спиливать. Но в исключительных случаях. А вообще деревья хочется максимально сохранить. Из-за этого даже не стали искусственно увеличивать высоту берега.
Порой бывает, сделал что-то, а через полгода понимаешь, что этого делать было не надо. Уже сейчас понимаю, например, что не все проекты, которые начертили, будем воплощать.
Случается, что после того, как полностью подготовили проект и, казалось бы, можно начинать строительство, смотрим на него другим взглядом, и осознали, что он останется только на бумаге. И радуемся, что не успели осуществить задуманное.
— Илья, о чем попросите высшие силы, зная, что желание сбудется?
— Хотелось бы пожить подольше в активном состоянии, чтобы побольше успеть. На самом деле на всё можно влиять, и всё можно сделать, но на продолжительность жизни повлиять нельзя. Как врач я знаю, что не всё в руках человека. Не помню, кто сказал, но мне эти слова понравились: «Для меня смерть — это страх невыполненной работы». Фраза классная! Ведь хочется успеть закончить начатое и увидеть финальный результат. А на это нужно время. Надеюсь, оно у нас будет.
